Добытую сексотами информацию «оперативники» архивировали — вернее, думали, что архивируют, на самом деле шифруя — и рассылали по данным им электронным адресам, местонахождение которых отследить было труднее, чем почтовые. И почти бесполезно, так как адресаты находились вне пределов досягаемости местного МВД, так как находились за пределами области и даже страны — адресаты жили за тридевять земель в Израиле и Америке. До них местным пинкертонам, даже если бы они как-нибудь невзначай умудрились перехватить и расшифровать сообщение, добраться было затруднительно.

Такая вот схема…

Почтовых посредников вербовали люди Резидента среди пээмжистов, густо обступивших пороги посольств. Они вставали в очередь, высматривали подходящего кандидата, заговаривали с ним и предлагали непыльную, но хорошо оплачиваемую работу на новой родине — прием и рассылку электронной корреспонденции, обещая перспективы и авансы. Новая родина эмигранту ничего, кроме малооплачиваемых подсобных работ, предложить не могла, и пээмжист охотно принимал выгодное предложение, тут же подмахивая предложенный ему контракт. После чего попавшемуся на крючок простофиле объясняли, что только что он нарушил сразу две дюжины параграфов иммиграционных законов и что если посольские работники об этом узнают, то о Ближнем Востоке можно забыть, вспомнив о дальнем Биробиджане. Впрочем, если он не будет дураком и будет молчать, то никто ни о чем не узнает.

В Биробиджан возвращаться не хотелось, и растерявшийся эмигрант, чтобы аннулировать прежний, подписывал другой, куда более серьезный «контракт». За который ему грозило уже не выдворение из страны, а пожизненное заключение. О чем он своевременно узнавал.